Контакты


МЫ НАХОДИМСЯ ПО АДРЕСУ:
г. Котлас, ул.Виноградова, 22

РЕЖИМ РАБОТЫ МУЗЕЯ:
Среда - воскресенье:
с 09.30 – 17.00,
обед с 12.30 до 13.00.
Выходные: понедельник, вторник*

ТЕЛЕФОН ДЛЯ СПРАВОК: 8(81837)2-02-88, 2-20-66.

* Организованные группы принимаются в любой день по предварительной заявке.

КРЕЙДЕР ВЛАДИМИР ИВАНОВИЧ
  Крейдер Владимир Иванович: «Призвали меня через Котласский горвоенкомат седьмого мая шестьдесят восьмого года. Сначала Архангельск, потом Вологда, где месяц были на карантине, в казармах. Когда обмундировали в полушерстяную форму, яловые сапоги, кожаные ремни, ясно стало – загранка! И двадцать девятого мая уже были в Германии, доехали в теплушках, ехали долго, дней семь. Эпизоды разные яркие характерные и сейчас помнятся. На остановках кашу раздавали. Получили мы на дорогу и хороший сухой паёк (запомнился хлеб, ломтями уже нарезанный и подсушенный до корочки, выдали мясорастительные консервы даже), им мы просто делились с подходящими к эшелону поляками. Удивила смена железнодорожной колеи. Во Франкфурт-на-Одере приходили разные «покупатели», приглядывались, намечалась поначалу миномётная часть, наконец, со мной сделали окончательный выбор: прошёл прослушивание на радиотелеграфиста. Попал в разведывательную роту, связистом».
  Земляк (родом из Сольвычегодска, жил и работал в Харитонове) служил в войсковой части п/п 47490-и. Она располагалась километрах в семи от Западного Берлина. Рядом проходило Гамбургское шоссе, по нему густо шли диковинные для ребят из СССР иномарки. Местечко называлось: Олимпиш-Дорф – олимпийская деревня. Дело в том, что в 1936 году в Германии сорвались Олимпийские игры и в предполагаемых для них помещениях после оборудовали солдатские казармы. Северянина тогда очень удивил в казармах паркет, ничего подобного раньше не видел. А коридоры все – с плиткой на полу.
  «Наш обычный день начинался с хорошей зарядки. Бежали два-три километра. Потом серьёзно отрабатывали приёмы борьбы и приёмы с холодным оружием. И собственно учёба по специальности: пятьдесят минут занятий, десять минут перерыва. Учили хорошо! Ещё часто, два раза в неделю, – стрельбы, дневные и ночные. Стреляли из АКМ, ночью на автомате помогала целиться светящаяся мушка. Стрельбище было далековато, километрах в семи, вперёд везли на бронетранспортёре, а назад: кто плохо отстрелялся, шёл пешком! Я возвращался всегда на технике, стрелял хорошо, ведь ещё в школе натренировался из мелкашки. Интересной была и тактика: ориентирование на местности по карте», – рассказывает ещё ветеран ГСВГ.
  Получал ли земляк, например, наряд вне очереди? Был случай, совсем не за какую-либо серьёзную провинность. Пели солдаты завсегда песни в строю. Однажды «штатного» запевалы в строю не оказалось. Командир и приказывает Владимиру с товарищем запевать. Получилось худо. Вторая команда-приказ – и опять не получается. Командир обоих и послал в наряд вне очереди. Крейдеру досталось разгружать брикеты с углём в котельной. Ещё у него была ситуация почти смешная. Не мог отделаться от привычки руки в карманы брюк совать – так приказали карманы зашить!
  Особая полоса в службе В.И. Крейдера – Чехословакия. В июле 1968 года, к концу месяца, им объявили настоящую боевую тревогу! К ночи. Полностью экипировались. Погрузились в БРДМ-2 – бронированную разведывательно-дозорную машину – и всю ночь ехали-ехали в составе большой колонны. Утром где-то встали в лесу – в сосняке, в дождь. Оказалось, тут сходились границы ГДР, ФРГ и Чехословакии. В итоге остались здесь на месяц, палатки раскинули. Владимир Крейдер заведовал радиостанцией Р-104 (была и Р-105). Вес этого устройства для связи – до десяти килограммов. Радиостанция – носимая на спине. Возможность для связи – ключ Морзе и телефонно-голосовая. И вот 20-го августа прилетает к ним вертолёт. Прилетевший генерал с лампасами объявляет тревогу. Погнали вперёд! Танк в первом ряду бронетехники снёс шлагбаум на границе, «ежи» всякие заградительные. Мчались серпантином-дорогой. Одна боевая единица было сорвалась с трассы, её просто сбросили, не мешкая, в кювет. Под утро «на бреющем» и въехали в Прагу… Их подразделение оказалось на Карловом мосту, где и встали советские танки. А столица вроде как жила своей жизнью, люди шли на работу. Сначала всех спокойно пропускали. Но вот один наш капитан нагнал страху, дал очередь из автомата поверху, народ не стал ходить. И вот команда: занять телецентр! И аэропорт тоже. Техника шла вольготно: по паркам прямо, режа клумбы. Очередной ночлег – в палатках. С неделю стояли.
  «Вечерами в небе барражировали вертолёты. Повсюду нашим солдатам приказали раскидывать газету «Правда» (с текстами правильной миссии войск СССР), оставлять, например, в трамваях. А пражане из этих агитационных кип жгли потом костры. Довелось самому испытать стрельбу в нашу сторону, – вспоминает подробности В.И. Крейдер. – Пули просвистели поверху. А вообще, всюду, прямо на танках, велись дискуссии: приходила чешская молодёжь, очень подкованная, молодые коммунисты, они спрашивали в лоб: "Зачем вы у нас?!" Девушки при этом – в очень коротких юбчонках».
  Владимир Иванович любит всякие такие подробности. Ведь из деталей и складывается общая картина. Пока он постоянно был при рации (с позывным «Загородка 64» – читай: 64-й мотострелковый полк, о нём даже центральная газета страны, упомянутая выше «Правда», писала) в это напряжённое время, старший разведчик принёс из грушевого сада большой рюкзак фруктов. И как же удивился, что в азарте радио-работы Володя один весь рюкзак груш и уплёл. Кстати, по словам Владимира Ивановича, кормили тогда наших бойцов очень даже хорошо: наваристые супы, каши, масла – до 50 граммов, колбаса, консервы, вдоволь белого хлеба, чая. Вспоминает и такое: утром на технике обнаруживали, бывало, пиво – чехи угощали.
  Спустя некоторое время часть вывели за город, в чистое поле, где кругом терновник. Опять палатки. В них спали на заготовленной чехами некими квадратами соломе – брали её с луговины. И 7 ноября, в праздник Октябрьской революции, прямо в поле прошёл парад. Владимир тоже прошёл в строю перед трибуной. На ней, между прочим, стояли (потом со слов товарищей узнал Крейдер историю) и двое самых простых советских танкистов. Ибо был тяжёлый случай такой. Где-то при переходе через речку на мост через неё лёг чех, не пропуская… Ребята наши гуманно отвернули и пошли поперёк реки, трагически неудачно, в непроверенном месте. Из пятерых членов экипажа трое погибли. А двоим и оказали честь, поставив рядом с генералами… Лишь к концу ноября месяца его часть вернулись в ГДР, в свои казармы. По дороге в городках немцы встречали с ликованием и восторгом, как победителей, выносили продукты. А на месте офицерские жёны даже помогли с праздничной едой.
  До дембеля ещё было далековато. Вскоре Владимир отличился на учениях – в два раза перекрыл норматив времени по рытью траншеи. И получил за это – два дня отпуска. «Кайфовал» прямо в части, но и с пользой для себя: пополнял знания, ведь готовился к поступлению в военное училище, возмечтал было. Как говорят, не срослось. При медкомиссии у него обнаружили плеврит. Попал в госпиталь. Лечили. Женщина-врач (удивительно – котлашанка!) предлагала вариант получения законной инвалидности. Владимир категорически воспротивился. Тогда его просто, не спрашивая, комиссовали (записали: не годен к строевой службе в мирное время), отравив досрочно на гражданку, дослужил лишь до 16 июня 1969 года. Вот так бывало у срочников в армейских буднях!


<<<Назад